Определенная методологическая близость отмечается
также и в понимании значения категории «интерес» для анализа соотношения
объективного и субъективного в структуре целей участников международных
отношений. Не случайно этой категории уделяется большое внимание в работах
представителей самых различных течений в науке о международных отношениях. Так,
например, теоретические построения школы политического реализма конструируются,
как мы уже видели, на основе категории «интерес, выраженный в терминах силы
(power)». С точки зрения Г. Моргентау, национальный интерес содержит два
основных элемента: центральный (постоянный) и второстепенный (изменчивый). В
свою очередь, центральный интерес состоит из трех факторов: природы интереса,
который должен быть защищен, политического окружения, в котором действует
интерес, и рациональной необходимости, ограничивающей выбор целей и средств
(5).
Уже отмечалось, что Р. Арон (и ряд его
последователей) считал понятие национального интереса слишком многозначным и
потому малооперациональным для анализа целей и средств международных отношений.
Вместе с тем его положения о так называемых вечных целях любого государства по
существу совпадают с традиционным пониманием национального интереса, присущим
школе политического реализма. В самом деле, с точки зрения Р. Арона вечные цели
могут проявляться как абстрактным, так и конкретным образом. В первом случае,
они предстают как стремление к безопасности, силе и славе, а во втором, —
выражаются в жажде расширения пространства (или, иначе говоря, увеличения
территории, занимаемой той или иной политической единицей), увеличения
количества людей (населения государства) и завоевания человеческих душ
(распространения идеологии и ценностей данного политического актора) (6).
В наши дни, в условиях возрастания глобальной
взаимозависимости человечества, категории «интерес» принадлежит важная роль в
понимании существа тех событий, явлений и процессов, которые происходят в сфере
международных отношений. Вместе с тем следует иметь в виду и то, что эта ее
роль не абсолютна. Как отмечал Р. Арон, внешнеполитическая деятельность
государства выражается в действиях его лидеров, которые располагают
определенными степенями свободы в выборе целей. При этом большое значение
играют идеология, амбиции, темперамент и т.п. качества лидеров. С другой
стороны, само их положение обусловливает то, что они стремятся создать
впечатление, будто в основе всех их действий лежит национальный интерес. Более
того, некоторые исследователи считают, что хотя интерес объективен, но он, по
сути, непознаваем. Поэтому для ученого, исходящего из объективного интереса в
объяснении поведения людей и социальных общностей, опасность состоит в почти
неизбежной возможности соскользнуть на путь произвольного «конструирования»
интересов. Иначе говоря, существует риск заменить субъективность тех, кого
изучает социолог, его собственной субъективностью.
Подобного мнения придерживается и известный
французский специалист в области международных отношений Ж.-Б. Дюрозель. «Было
бы, конечно, хорошо, — пишет он, — если бы существовала возможность определить
объективный национальный интерес. Тогда можно было бы довольно просто
исследовать международные отношения путем сравнения между национальным
интересом, предлагаемым лидерами, и объективным национальным интересом. Беда
однако состоит в том, что любое размышление об объективном национальном
интересе является субъективным».
В конце концов, поскольку с такой точки зрения
определить понятие национального интереса не представляется возможным,
предлагают считать побудительным мотивом действий участников международных
отношений не интерес, а «национальную идентичность». Речь идет о языке и
религии как основах национального единства, о культурно-исторических ценностях
и национально-исторической памяти и т.п. С этих позиций, например, поведение
Франции на международной арене может быть лучше понято, если иметь в виду
колебания ее исторических традиций между патриотизмом и пацифизмом,
антиколониальной идеологией и идеей «цивилизаторской миссии», лежавшей в основе
колониальных экспансий, и т.п. В свою очередь, ключом к пониманию международной
деятельности США может служить историческая традиция, сторонами которой
являются изоляционизм «отцов-основателей» и интервенционизм.
Действительно, без учета культурно-исторических
традиций и национальных ценностей понимание внешней политики того или иного
государства и международных отношений в целом было бы неполным, а потому и
неверным. И все же, скорее всего, ближе к истине Г. Моргентау, который не
противопоставляет национальную идентичность национальному интересу, а считает
первую неотъемлемым элементом второго.
В самом деле, в основе всякого интереса лежат
объективные потребности, нужды субъекта или социальной общности, обусловленные
его экономической, социальной, политической и иной ситуацией. Процесс познания
социальных потребностей и есть процесс формирования интересов людей. Интерес,
таким образом, — категория объективно-субъективная. Причем, объективным в своей
основе может быть не только истинный, но и ложно понятый интерес. Так,
десятилетиями на Западе существовало мнение о советской военной угрозе, а
следовательно, о том, что наращивание вооружений служит коренным интересам
демократических государств в защите от нападения со стороны тоталитарного
режима. И хотя в действительности Советский Союз не был заинтересован в
нападении на западные страны, его поведение во внешнеполитической области, как
и внутри страны, давало основания для их недоверия к нему (справедливости ради
следует отметить, что верно и обратное). Реально же гонка вооружений не служила
интересам ни одной, ни другой стороны.
Бывают также мнимые и субъективные национальные
интересы. Примером первого могут служить такие обстоятельства, когда идея
становится национальным мифом, овладевает умами людей, и доказать им эту
мнимость чрезвычайно трудно. Что касается субъективного интереса, то
хрестоматийный пример здесь — поступок Герострата, добившегося бессмертной
«славы» поджогом храма. В сфере современных международных отношений примером
субъективного «национального интереса» могут служить мотивы, которыми
руководствовался Саддам Хуссейн при вторжении Ирака в Кувейт в 1991 году
(декларации о необходимости присоединения к Ираку «исконно принадлежавшей ему
провинции» были лишь предлогом для попыток решить внутренние трудности
иракского режима путем «небольшой победоносной войны»). Наряду с основными
(коренными, постоянными) и неосновными (второстепенными, временными)
интересами, интересами объективными и субъективными, подлинными и мнимыми,
различают также интересы совпадающие и взаимоисключающие, пересекающиеся и
непересекающиеся и т. д.
Исходя из сказанного, общественный интерес можно
определить как осознанные потребности субъекта (социальной общности),
вытекающие из фундаментальных условий его существования и деятельности. В то же
время интерес — это отношение потребности к условиям ее реализации.
Соответственно, национальный интерес есть осознание и отражение в деятельности
его лидеров потребностей государства. Это относится и к многонациональным и
этнически неоднородным государствам: фактически под национальным интересом
подразумевается национальногосударственный интерес.
Традиционно понимаемый коренной
национально-государственный интерес включает три основных элемента: военная
безопасность; экономическое процветание и развитие; государственный суверенитет
как основа контроля над определенной территорией и населением.
Однако в наши дни как эти элементы, так и
содержание национального интереса в целом претерпевают существенные изменения
под давлением новых фактов и обстоятельств. Бурное развитие производительных
сил, средств массовой коммуникации и информации, новые достижения
научно-технической революции, усиливающаяся интернационализация всех сторон
общественной жизни, возникновение и обострение глобальных проблем, растущее
стремление людей к демократии, личному достоинству и материальному благополучию
— все это трансформирует интересы участников международных отношений, ведет к
переформулированию целей их взаимодействия. Крах тоталитарных режимов и
сопровождающееся трудностями, противоречиями, кризисами и конфликтами
продвижение европейских постсоциалистических стран к рыночным отношениям и
плюралистической демократии, распад СССР и его многочисленные последствия, окончание
«холодной войны» между Востоком и Западом — все эти и многие другие процессы,
происходящие в современном мире, ставят перед международным сообществом новые
задачи, вносят коренные изменения в условия реализации интересов международных
акторов. На глазах одного поколения людей мир как бы сужается, государства и
регионы становятся все более проницаемыми для пересекающих их границы растущих
потоков идей, капиталов, товаров, технологий и людей. Традиционные двух- и
многосторонние связи между государствами дополняются новыми, действующими в
самых разных областях — таких, как транспорт, экономика и финансы, информация и
культура, наука и образование и т. д. На этой основе появляются новые
международные организации и институты, которым государства делегируют часть
своих полномочий, и которые имеют свои специфические цели и интересы,
вытекающие из самой сущности их как субъектов международных отношений. Картина
усложняется и по мере усиления мощи и увеличения числа транснациональных
корпораций, которые стали значительными и неотъемлемыми участниками
международных отношений со своими специфическими интересами и целями,
связанными в первую очередь с собственными финансовыми прибылями и
экономическим ростом, но их интересы касаются и стабильности (экономической, политической,
военной) страны базирования, всеобщей безопасности и сотрудничества, других
вопросов глобального характера. В этих условиях национальный интерес не может
быть обеспечен без создания таких условий существования государства, как
внутренняя стабильность, экономическое благополучие, моральный тонус общества,
безопасность (причем не только в ее военно-стратегическом аспекте, но и в более
широком плане, включая экологическую обстановку), благоприятное
внешнеполитическое окружение, престиж и авторитет на мировой арене. Следует
иметь в виду, что обеспечение национального интереса достигается лишь при
сбалансированности указанных условий, представляющих собою открытую систему
взаимозависимых и взаимодополняющих элементов. Полное обеспечение каждого из
них возможно лишь в идеале. В реальной же практике нередки случаи отсутствия и
типичны случаи недостаточного развития того или другого из указанных элементов
или условий, что компенсируется более интенсивным развитием других. В
обеспечении подобного баланса и состоит существо и искусство международной
политики. Важную роль играет при этом выбор соответствующих средств и выработка
внешнеполитических стратегий.